Крест Прогрессоров: Материальные блага поработили либеральных капо и заставляют их служить режиму

Достаточно распространена точка зрения (а в либеральной среде она просто господствует), полагающая, что за последние двадцать лет в России построена и более или менее успешно функционирует рыночная экономика, но, к сожалению, пока недостаточное внимание уделялось созданию демократических институтов. А вот теперь хорошо бы этот досадный пробел восполнить.

Согласиться с таким пониманием итогов посткоммунистического двадцатилетия категорически невозможно. Сегодняшняя авторитарная, манипулятивная, выхолощенная политическая система не какой-то досадный диссонанс с развитой рыночной конкурентной экономикой, а

абсолютно органичная и функционально единственно возможная политическая надстройка сформировавшейся в стране экономической модели — криминального общака правящей "элиты".

Показателен, например, провал десятилетних усилий по проведению пенсионной реформы. Ее авторы исходили из ложной предпосылки, что они работают в рамках рыночной экономики, где существует банковская система, которой доверяет население, и где могут функционировать пенсионные фонды с их "длинными деньгами". Но никакая накопительная система для миллионов граждан не может возникнуть в воровском общаке. И попытки проведения реформ в любой другой сфере упираются в те же базовые ограничения.

А уходящий со своего поста председатель Банка России удрученно разводит руками и меланхолически сообщает, что десятки миллиардов долларов капиталов непонятного ему, но, видимо, преступного происхождения ежегодно выводятся из страны и, скорее всего, одной и той же организованной группой.

Либеральному сознанию предстоит очень серьезный и болезненный для самолюбия пересмотр итогов "реформаторской" деятельности последних десятилетий.

"Непопулярные меры" более двадцати (!) лет подряд обещает народу (чтобы ему когда-то потом в светлом будущем стало хорошо) политический класс России, реализовавший за эти же годы реформ очень популярные в своем узком кругу меры по бесстыдному личному обогащению.

Как могут наши вожди и их пропагандистская обслуга, находясь в ясном уме и здравом сознании, рассуждать о продолжении каких-то экономических реформ и совершенствовании рыночной экономики, когда, по существу, отсутствует ее фундаментальный институт — частная собственность?

Экономика России не развивается не потому, что пенсионный возраст еще не поднят выше средней продолжительности жизни, а некоторые школьники еще позорно изучают математику бесплатно.

И даже не потому, что для "национального лидера" построено 26 дворцов, а капитализация только самых известных созданных им лично нагло и бесстыдно на глазах всей страны общаков — Гангрены, Абрамовича, Косого и Солдата — составляет более сотни миллиардов долларов.

Она безнадежно стагнирует, обрекая страну на вырождение, потому что не может быть никаких творческих импульсов в мертвой среде, созданной "реформаторами", где вся вертикаль от альфа-Цапка до участкового полицая набухла воровскими общаками, закупорившими все социальные лифты, и где собственность обусловлена лояльностью феодальному сюзерену.

Нет сегодня у страны более острой и неотложной чисто экономическойпроблемы, чем избавление ее от захватившей в ней государственную власть мафии воров в законе.

Потанины, фридманы, абрамовичи, дерипаски, прохоровы, чемезовы, якунины никакие не бизнесмены в классическом смысле этого слова и никогда ими не были.

По своей ролевой экономической функции, по характеру своей деятельности они крупные государственные чиновники, контролирующие бюджетные потоки и перераспределяющие сырьевую ренту. Эти фактические чиновники и виртуальные бизнесмены получили возможность совершенно легально отчуждать в возглавляемые ими и, как правило, хранящиеся за рубежом общаки огромную долю национального богатства.

К ним удивительно подходит чеканная формула, рожденная по другому поводу 68 лет назад: преступники, овладевшие целым государством и самое государство сделавшие орудием своих преступлений.

Номенклатурная пуповина, связавшая в конце 80-х — начале 90-х новорожденный российский капитализм с властью, не только осталась неперерезанной, но и выросла в огромную ненасытную кишку.

В нее провалились за двадцать лет и залоговые аукционы, и пирамида ГКО, и госкорпорации друзей, и империи тимченок, ковальчуков, шоломовых, ротенбергов, и модернизационные химеры "Роснано" и "Сколково". Номенклатурная приватизация в России —  это не первородный грех, а четвертьвековой блуд новых старых хозяев жизни.  Блуд, которому с удовольствием предаются порой и номенклатурные оппозиционеры.

Континуальность этого длящегося десятилетия преступления (сага "Сибнефти", представленная в Высоком королевском суде, — великолепная иллюстрация) страшна не столько даже вопиющей социальной несправедливостью, сколько, прежде всего, неэффективностью такой феодально-бюрократической формы "собственности", ее абсолютной нерыночностью.

Путь "собственника" к успеху в России лежит не через эффективное производство и успешную конкуренцию, а через близость или прямую принадлежность к "властной вертикали",

через эксплуатацию своего административного ресурса — маленького или совсем не маленького куска государства — и через лояльность правящей бригаде и ее пахану. Как любит повторять один из самых богатых людей России, "в любой момент я готов отдать все свое состояние по первому требованию Владимира Владимировича Путина". 

Вина российских "реформаторов" вовсе не в том, что двадцать лет назад они не тем и не так раздали собственность. В начальной точке траектории это было почти неизбежно (коммунистическая номенклатура уже сама ее разобрала напрямую или через своих назначенцев).

Беда в том, что они так и не создали и даже не попытались создать базовые инструменты рыночной экономики и, прежде всего, институт частной собственности, отделенной от административного ресурса власти. В результате родился мутант континуальной приватизации, пожирающий страну и лишающий ее всякой исторической перспективы. 

Наши "реформаторы" прекрасно знают, и не только как академические исследователи, но и как успешно практикующие (часто через счастливо одаренных предпринимательским талантом жен) собственники, что любая частная собственность в России — от нефтяной компании до продуктового ларька — условна и даруется и изымается в жестком соответствии с приобретением или потерей номинальным владельцем административного ресурса.

В административном общаке никакие кейнсианские или, наоборот, монетаристские меры не заработают, и споры на эти темы ученых экономистов совершенно бессмысленны, потому что субьекты такой экономики ориентируются на гораздо более грубые и примитивные сигналы.

Криминальная путиномика, не способная соскочить с сырьевой иглы, может при заоблачных ценах на сырье достаточно долго стагнировать, но никакое содержательное развитие и никакие инновации в ней невозможны в принципе.

Построение конкурентной рыночной системы на месте воровского общака путинской бригады без обрушения хозяйственной жизни страны — задача не менее, а более сложная, чем восстановление политической конкуренции в выжженной пустыне суверенной демократии.

В отличие от более или менее консенсусной программы политического переустройства, задача легитимизации собственности наверняка вызовет жаркие споры в обществе — от "все отнять и поделить" до "оставить все, как есть". Кстати, обе программы мало чем отличаются друг от друга. Оставить все, как есть, означает продолжать все отнимать и делить между своими. Наши практикующие "либеральные реформаторы" (шуваловы, дворковичи), как свидетельствуют их кредитные истории, идеологически те же шариковы, только гораздо более циничные.

На самом деле обществу предстоит решить два разных вопроса:

а) как остановить непрерывное четвертьвековое разграбление страны (перерезать номенклатурную кишку, соединяющую власть и бизнес одних и тех же людей);
б) что делать с уже награбленным.

Ключевое экономическое значение имеет первый вопрос, и его решение в определенной степени будет решаться средствами политического переустройства, то есть восстановлением государства в его истинном смысле и кадровым очищением его институтов.

Второй вопрос менее важен в чисто экономическом плане, но, безусловно, он будет волновать массовое сознание гораздо больше.

Представляется, что решение его будет во многом зависеть от личностного поведения самих бенефициариев последнего двадцатилетия сегодня и в самое ближайшее время.

Сохранение ими доли приобретенного и перспективы легально играть по правилам конкурентной рыночной экономики в обмен на их активное и эффективное содействие капитуляции преступного режима (частью которого они являлись) стало бы наиболее прагматичным сценарием Российской мирной ненасильственной революции. Эта опция пока еще для них сохраняется. Но, похоже, живущие, под собою не чуя страны, они не спешат ей воспользоваться.

Так же, как и когда-то все его падшие братья по разуму, путинский режим еще лет пять назад перевалил через свое убогонькое акме, и на шкале естественного жизненного цикла авторитарных режимов время его близится к концу. Как и положено подобным структурам, он умирает не от восстания масс, а от какой-то странной внутренней болезни — от непреодолимого экзистенциального отвращения к самому себе, от собственной исчерпанности и сартровской тошноты бытия. Именно такие настроения были зафиксированы у большинства российских "элит развития" в известном исследовании Михаила Афанасьева еще весной 2008 года.

С тех пор симптомы высокой болезни только усугублялись, и путинизм, казалось, неудержимо приближался к финальной точке своей траектории — помойному ведру истории. Но в поведении его исторических могильщиков — образованных профессионалов, без хотя бы пассивной поддержки которых режим не мог бы просто существовать, — обнаружилась какая-то робость.

Несмотря на усиливающуюся уже почти рвотную тошноту, многие из них продолжают служить режиму.

Попробуем разобраться в причинах этой исторической заминки. Их, на наш взгляд, две — материальная и идеологическая, — и они взаимосвязаны. Русский золотой миллион, включая и потенциальных бунтарей, никогда не жил так хорошо.

Нефтяные брызги из советских скважин не только залили с головой тимченок, абрамовичей, сечиных и прочих воров в законе, но долетели и до профессоров ВШЭ, советников премьера и президента, главных редакторов радио- и телеканалов и прочих инженеров человеческих душ.

Умом они понимают, что страна погружается в катастрофу, но они невероятно, фантастически богаты по сравнению с аскетическими советскими временами. И они еще не успели в полной мере насладиться этими волнующими новыми возможностями. Не нажрались еще.

Соблазненная головокружительно жирными объедками в лакейской воров в законе, последняя (де)генерация русской интеллигенции превратилась в капо правящего режима.

Но нет такой низости, которую постсоветский "интеллектуал" не смог бы для себя идеологически оправдать и обосновать. Мало ему на путинский державный кол смачно сесть, надо ведь еще и либеральную рыбку съесть на десерт для душевного равновесия.

Такой рыбкой для либеральных капо и стали ритуально повторяемые ими заклинания о продолжении и углублении "рыночных реформ" в России, единственными проводниками которых в этой отсталой, пораженной патерналистским сознанием стране они являются. Потому и призваны прогрессоры и страстотерпцы стоически продолжать нести свой крест в золотой клетке власти.

Вы можете оставить свои комментарии здесь

Не может быть никакого сотрудничества с полицейским режимом для порядочного человека Андрея Пионтковского

update: 08-05-2013 (16:31) 

Терпеть эту власть, тем более сотрудничать с ней, пытаться вписываться в ее структуры — значит жить в постоянном национальном позоре. 

11 января 2011 года 

В финале национальной катастрофы нет ни эллина ни иудея, ни писателя, ни эксперта, ни либерала, ни державника. В финале, как сказал поэт, гибнет не герой, гибнет хор. И попытаться спасти его — это общее дело и в практическом и в высоком философском смысле этого слова. 

Продлить свою губительную для России власть еще на 12 лет вызывающий все большее отторжение в обществе диктатор и его бригада могут только переходом к безжалостному силовому подавлению любой оппозиции. 

"Элита развития" — это несколько тысяч человек, без хотя бы пассивной лояльности которых "элита господства" просто не смогла бы править страной. Срочная, спасающая национальный организм от наступающей гангрены всех его социальных тканей ампутинация — дело "плепорции" прежде всего этих тысяч . Времени для рождения и формирования массового протестного движения миллионов нет. Как бывает в критические моменты истории, очень многое зависит сейчас от мужества, решимости, пассионарности совсем немногих. АмПутинация или гангрена. Родина или ее смерть. 

21 февраля 2011 года 

Бывали в России времена пострашнее. Но не было еще власти такой мелкой, ничтожной, пошлой и алчной. Терпеть её, тем более сотрудничать с ней, пытаться вписываться в её структуры — значит жить в постоянном национальном позоре. Мы уже не замечаем, к чему мы привыкли как к должному и к чему ни в коем случае нельзя привыкать. 

К тому, что два урода могут позволить себе самодовольно рассуждать, как они сядут рядышком на лавочке и решат, каким способом они будут нас иметь еще 12, 18, 24 года. Какой длинный морозный февраль. И никуда уже не мчится загнанная Русь-тройка. И обгоняют её другие народы и государства. Мы с ней снова на станции Дно. Дно режима или дно России? Не дает ответа... 

12 июля 2012 года 

Но прав, как мне кажется, скорее оборотившийся в Павла Павловский, чем нерешительный и осторожный Чубайс. Никаких пяти-десяти лет в бункере не будет. 

Соскочив с вертикали сейчас и оказав обществу колоссальную услугу в решении проблемы "национального гения" , системные либералы будут вынуждены и сами уйти с политической арены в результате свободных выборов, но зато сохранят личную безопасность, место в примечаниях в учебниках истории и кое-какое барахлишко. Времени для раздумий осталось не так уж много. Как справедливо подметил наш новоиспеченный Павел, "Пока Путин ещё не перешел черты, пока он не начал убивать". Если же агония режима затянется, весь бункер неизбежно будет рано или поздно повязан кровью. 

3 января 2013 года 

В "элите" чистых нет. Последние 20 лет мир в верхах держался на том, что не принято было обсуждать, кто и как использует свой административный ресурс. Но там есть много людей, которым при всех их недостатках и слабостях небезразлична судьба нашего Отечества. И в силу своего положения они многое могут сделать в минуты роковые. Не к национальному зомби, а к обществу, в том числе и к элитам развития, нескольким тысячам профессионалов, без которых невозможно управление страной, должны обратиться сислибы, если они действительно решили, наконец, "ножом целебным отсечь себе страдавший член": 

"Мы не будем больше обслуживать этот режим ни в экономических министерствах, ни на телевизионных каналах, ни в аналитических центрах. Мы присоединяемся к требованию оппозиции об отставке нелегального президента и о проведении новых конкурентных парламентских и президентских выборов. Мы не будем в них участвовать. Обанкротившийся высший политический класс должен уйти.. Новой России нужны новые люди во власти и новые идеи". 

6 мая 2013 года 

Уважаемые мэтры! Пожалуйста, знайте, что каждый раз, когда вы оказываетесь на телеэкране в одном кадре с диктатором, это будет означать, что вы поддерживаете диктатуру. Каждый раз, когда вы будете получать из рук диктатора награду, даже заслуженную, это будет означать, что из-за вас люди в тюрьме будут сидеть дольше. Не может быть никакого сотрудничества с полицейским режимом для порядочного человека. Это совершенно исключено. Я хочу обратиться к чудесным, благонамеренным либералам, которые работают во властных и околовластных структурах Я хочу обратиться к уважаемым людям, которые заседают в президентских советах. Если в стране установится полицейское государство — уходите из этой системы, не пачкайтесь. Пусть там останутся только воры, лизоблюды, люди со скверной репутацией. Чем быстрее рухнет режим, который будет держаться на арестах и тюрьме, тем лучше для страны. 

ДАВАЙТЕ ПОПРОБУЕМ ПРИ ПУТИНЕ открытое письмо Андрей Макаревич

Вот и я решил написать открытое письмо нашему резиденту — не утерпел, не держание у меня. Прочитал массу комментариев — кто-то выражал горячую поддержку такому моему гражданскому поступку, кто-то смеялся над моей музыкальной наивностью, что у самого Президента есть время мне отвечать. В общем я не ожидал такой реакции, и посоветовавшись со своими товарищами, адресовал своё письмо российским бизнесменам. Чтобы они твари такие, чиновников на взятки не провоцировали. Но потом я присмотрелся к тем бизнесменам, которые ещё не уехали и понял что кроме банального «держитесь, Вани» мне им написать нечего. 

А тут включаю телевизор, а оттуда про Владимира Владимировича Путина, прямо как про Ельцина говорят: все, устал, уходит. Работал, сил не щадя, сделал всё что смог, теперь все  свободны, а он устал и хочет посидеть отдохнуть один, подумать в тишине, как перестать  унижать и грабить, друг у друга тащить, как научиться любить и уважать себя и окружающих — такими, какие они есть. И никто и ничто ему в этом не поможет. Ни господь бог, ни патриарх, ни координационный совет, ни Андрей Макаревич.

И с этого дня жизнь у нас пошла по другому. И милиция - полиция перестала нас грабить и прессовать а начала защищать. Чиновники бросили пилить бюджет на откаты и занялись своими прямыми обязанностями, которые у них оказываются были. Врачи перестали тянуть деньги из несчастных больных и занялись их лечением. И «Скорая помощь» перестала возить пассажиров за пять тысяч по встречной с сиреной, а спешила на помощь тем, кому она необходима. Священники прекратили благословлять на подвиг православных штурмовиков и начали лечить наши души. Депутаты перестали смешить нас и позорить страну, а занялись тем, для чего их выбирали. А все только потому, что суды начали судить по закону и по велению сердца, а не звонку известно откуда. 

Или вы действительно думаете, что так всё будет уже сейчас, при Путине? Но он ведь не давал указаний ментам нас обирать, чиновникам — воровать, депутатам — валять дурака. Хотя про суд умолчу, а лучше надую щёки и спою о патриотизме. 

Патриотизм — это твоя любовь к моей родине. Невозможно ненавидеть друг друга и одновременно любить родину. Потому что родина — это не власть, не государство, не берёзки в поле, не мы с вами и не давние песни о главном: "Я, ты, он, она" или "Ленин, Партия, Комсомол!!!".... Тьфу, хватит, тащите быстрее Сообчак!!!!

ДАВАЙТЕ ПОПРОБУЕМ ПРИ ПУТИНЕ!
 ПОДДЕРЖИТЕ ЭТО ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО
 РЕЗИДЕНТА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОСОБОЕ МНЕНИЕ Алексея Венедиктова, главного редактора радио "Эха Москвы"

Главный редактор радиостанции «Эхо Москвы» Алексей Венедиктов, гость и герой программы «Особое мнение».

А.ВЕНЕДИКТОВ: Добрый вечер. 

А.ПЛЮЩЕВ: Начнем с последних новостей. Одна из самых главных последних новостей – это то, что Андрей Воробьёв, глава фракции «Единая Россия» теперь назначен исполняющим обязанности губернатора Московской области. Ваше особое мнение по этому поводу? 

А.ВЕНЕДИКТОВ: Первое мнение мое будет в следующем. Конечно, совершенно безумный, бездарный закон, который позволяет вот так подвесить область и в течение года практически или 10 месяцев на посту губернатора иметь исполняющим обязанности губернатора. Это подвешивает и область, но подвешивает и кандидата в губернаторы. Он – и.о., он не полноценный губернатор. А закон гласит, что только день единого голосования. Вместо того, чтобы назначить выборы, соответственно, происходит вот это. Человек когда избирается, перед ним 5 лет, да? И для работы на области, на государстве ты всегда планируешь. Здесь непонятно что – выдвинет его «Единая Россия», не выдвинет его «Единая Россия». У него меньше года. Меньше года – это временщик. Это человек, который будет принимать... Я не имею в виду Андрея, но, вот, человек на его месте принимает популистские решения, чтобы завоевать, с одной стороны, любовь населения, а с другой стороны, решения, угодные руководству «Единой России» или той партии, которая его поставила, для того чтобы быть выдвинутым от этой партии. То есть очень маленький разбег. Одно дело, когда это разбег 3 месяца и ты – кандидат (и.о.), а другое дело, когда ты 10 месяцев. Ну, просто невозможно планировать развитие области. А люди живут сейчас, люди хотят знать, будет построена дорога, будет ли исправлена канализация, ну и так далее, и так далее, и так далее. Это ошибочный закон, который опять отштамповала наша Дума в очередной раз как взбесившийся принтер. Ну, теперь пусть Андрей вкушает то, за что он голосовал (я бы сказал так). Но за что население должно это вкушать? 

А.ПЛЮЩЕВ: Вы предполагаете, что «Единая Россия» будет выдвигать его в качестве кандидата на выборах? 

А.ВЕНЕДИКТОВ: Я думаю, что он должен себя зарекомендовать, что неплохо, и в том числе и перед своей партией, что он – хозяйственник. Он не хозяйственник, Андрей – он политик, он, кстати, очень неплохой политик. И неплохой оратор. Но я не помню, чтобы он был на хорошей хозяйственной, на мощной хозяйственной работе. И, вот, перед ним вызов, потому что, конечно, Московская область, особенно с этими узорными вырезами в пользу Москвы – в этом смысле она, конечно, депрессивна. Тяжела. Естественно, что ему будут оказывать поддержку. Если на него поставит Кремль, ему будет оказывать поддержку Кремль, федеральный центр, что очень важно. Ресурсами, то есть деньгами, что очень важно. И, конечно, мэры городов, которые во многом зависят от губернаторов, крупных в первую очередь городов, ну и остальных тоже, будут его поддерживать. Я бы тут не видел никакой катастрофы. Я вообще считаю, что это правильное решение, исходя из возрастной политики, что люди возраста Воробьёва, за 40 уже, они должны уже приходить и как люди современные уже строить по-другому и отношения с населением, и реконструкцию области. Они понимают в новых технологиях, они понимают в необходимости привлечения инвестиций. Мне представляется, что, в принципе, если бы через 3 месяца были нормальные какие-то выборы, если бы Воробьёву там оппозиция противопоставила подобного возрастного человека с подобным же политическим опытом, это было бы очень интересно и важно для населения избрать модель развития. 

А.ПЛЮЩЕВ: Вы можете назвать какую-нибудь кандидатуру? 

А.ВЕНЕДИКТОВ: Прохоров. А чего Михаилу Дмитриевичу, например, не попытать свое счастье в Московской области, прежде чем он попытает свое счастье в Москве? Навальный. Гудков-младший.  Перспективы Юрия Михайловича Лужкова зависят от того взгляда, как на это посмотрит Кремль. Закончилось ли бодание Лужкова с Кремлем или возникнут, скажем так, в подкремлевской прессе (не прокремлевской, а прокремлевской прессе) возникнут еще какие-нибудь уголовные дела, там, по растрате чего-нибудь при строительстве, скажем, Храма Христа Спасителя. 

А.ПЛЮЩЕВ: У нас было более суток на осмысление вот этой трагедии с тем, что мы между собой здесь и иногда в эфире называем «русским Брейвиком». Дмитрий Виноградов, расстрелявший 6 человек. Прежде всего, общий вопрос. Потрясает ли эта история или это стало некоей обыденностью?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Как журналиста не потрясает. Именно поэтому сразу же на планерке мы его назвали «русским Брейвиком». А чего мы такое, не видели, что ли? Мы что, майора Евсюкова не видели? Мы что, не видели в США расстрел в супермаркете? Мы что, не видели Брейвика, собственно, который расстреливал людей на острове, да? И я тебе должен сказать, что такие вещи были и в XIX веке, извини. 
Как журналиста не потрясает. Как человека с этим невозможно смириться. Я просто себе представляю. Я, вот, просто себе... Может быть, у менян фантазия богатая, но я представляю, что вот идет обычная работа в обычной фирме или, там, обычный, не дай бог, детский сад, обычная школа, обычный лагерь каникулярный, обычный супермаркет, где совершенно случайные люди, ну, или работающие, или посетители. Там же мне говорят «Вот это люди из одной фирмы». Нет, там был посетитель, который пришел наниматься на работу, то есть случайный человек оказался. Все равно случайные люди, которые ни сном, ни духом не могли помыслить о том, что они окажутся в такой ситуации – они погибают там или они изувечены. С этим вообще примириться невозможно. Ты всегда думаешь в этот момент, собственно, а где твои близкие находятся, а как от этого можно уберечь. Это так же, как с терактами, когда взрывается поезд метро или автобус, или самолет. Не важно. Твои близкие, твои знакомые там летят в этом самолете. Как это может быть? 
Наша девочка, машинистка оказалась на Дубровке. Пошла в театр. Как это может быть? С этим примириться, на мой взгляд, невозможно. Но как журналисты мы должны освещать эти события и пытаться понять механизмы, во-первых, как это могло случиться, во-вторых, возможно ли?.. Ну, предохраниться от этого невозможно, как я только что сказал. Минимизировать потери. Хочу покаяться - в свое время я не просто смеялся, я яростно спорил с премьер-министром Израиля Шароном по поводу стены, которую он выдвигал. Я считал, что Берлинская стена – ну, от чего она может спасти? И задавал ему вопросы и в интервью, и не в интервью. Говорю «Ну, что за бред? Ну, господи, террористу, тем более, что люди там живут». Это, знаешь, ведь, после постройки стены прекратились теракты в автобусах людей, которые приходили с территорий почему-то. Ни одного. В автобусе. А раньше же приходили, помнишь, садились в автобус? 
То есть, на самом деле, можно минимизировать потери. Нельзя исключить. Я не говорю о том, что надо строить стены здесь. Но ты начинаешь об этом задумываться и мы должны как предлагать возможность разным людям предлагать разные варианты, то есть ты начинаешь профессионально работать.

А.ПЛЮЩЕВ: И тут еще один аспект. Не провоцируем ли мы вот этим разбирательством, этим муссированием этой темы новых русских или не русских Брейвиков? Не провоцируем ли мы это? 

А.ВЕНЕДИКТОВ: Это такой, тяжелый вопрос. Приведу пример. Давайте сначала чуть в сторону. Когда случилось 11 сентября, американские главные редактора журналов и газет договорились не показывать людей, выбросившихся из окна небоскребов. Просто договорились и все. Вот, они договорились и все, без объяснений.  Это одна история. Через 3 года, когда был взрыв, как вы помните, в Испании на вокзале Аточа, была масса жертв, все испанские газеты и журналы показывали разорванные тела на первых полосах, этих несчастных изувеченных детей. И когда я разговаривал с ними и говорил «Вы чего делаете?», они говорят «Все должны видеть, что эти подонки сделали». Именно поэтому 2 миллиона человек вышли в Мадриде – они видели этот ужас. Нужно человека потрясти. 

Это старый спор, показывать, не показывать, рассказывать, не рассказывать. Я считаю, что об этом надо говорить открыто и откровенно. Потому что если вы не говорите, об этом все равно говорят. Об этом говорит блогосфера, об этом говорят социальные сети, да? То есть это не профессиональный разговор идет. Мы можем приглашать профессионалов, пресса может приглашать психологов, может приглашать различных политиков профессиональных, юристов, да? В блогосфере люди эмоционально ведут дискуссию. Но наравне с такой дискуссией должна быть дискуссия профессиональная. Именно ее должны освещать медиа, именно мы должны говорить, что вот этот... Ведь, можно было оставить, что это любовная схема, можно было не говорить про манифест. Ну, по любви. Это значит, каждый! У всех была несчастная любовь. Это значит, каждый берет вот эти 2 и идет. Понимаешь? А когда мы говорим, что рядом возник вот этот манифест и даем цитаты из манифеста – не, это урод. Это урод. По психике. Или псих, или урод. Да? Это не каждый, далеко не каждый. Это надо обсуждать. Потому что люди, которые находятся в депрессии (а каждый человек каждый день находится в депрессии какое-то время)... Ну, что-то происходит неприятное. Ну, не в депрессии, да? Они ищут виноватых и у них возникают разные нехорошие мысли. Это самое простое (найти виноватых). Но это существует в реальности, об этом нельзя молчать. Надо помогать этим людям, да? Чем? -Открытым разговором. Я опубликовал на сайте «Эха Москвы» отрывочек из «Гадких лебедей» Стругацких (???????), которые были написаны когда? Ровно этот манифест от имени, там, санинспектора, на самом деле сотрудника службы безопасности. Вот, ровно один в один, понимаешь? Это было и тогда, в советское время. Они поймали это, да? Это существует. Надо признать, что это существует. Самое трудное – признать, что эти уроды ходят рядом, они живут на вашей лестничной клетке, вы даже не знаете, что они таковы. Ну, просто это надо знать, что таковы бывают люди. 

А.ПЛЮЩЕВ: Знаете, на что я в том числе обратил внимание? Не знаю, бросилось ли это в глаза вам или нет. Может быть, это случайность. Вот, Брейвик – он такой тип кинематографичный абсолютно, такое абсолютное зло, но при этом симпатичное. Виноградов – он совсем другого плана личность, согласимся. Чем объясняется подобное различие? Случайность? 

А.ВЕНЕДИКТОВ: Значит, они – обыватели, оба. Я тоже смотрел за этим. Они – обыватели. И это как раз самое важное, что это люди, которые не выращиваются как в огороде в определенной среде там, не являются участниками каких-то закрытых тайных кружков. Они могут ходить туда, могут не ходить, да? Еще раз повторяю, это обыватели, это наши соседи. Судя по тому, что об этом парне Дмитрии Виноградове говорилось, он вполне банальный был в отношениях с соседями, с соучениками, да? То есть это обычные люди, у которых внутри когда-то что-то взрывается, какой-то механизм. Просто вы должны знать, что так бывает. 

А.ПЛЮЩЕВ: Вновь возникают разговоры о легализации огнестрельного оружия. Вот этот случай – он как-то повлияет или нет? 

А.ВЕНЕДИКТОВ: У меня было несколько очень интересных дискуссий с американцами, сторонниками сохранения разрешения на ношение оружия, которые, вроде бы, исторически, архаичны и так далее, и так далее. Знаешь, они убедительны. Но еще раз повторяю, у меня своего мнения нет. Я понимаю, что сейчас могут получить люди, которые за ношение. Ну, если бы у кого-нибудь из тех людей, которые сидели в этой фирме, был пистолет разрешенный, он бы пристрелил этого парня – может, было бы убито не 6, а 4 и он бы спас 2 жизни (самозащита). 
Есть такой аргумент. Поэтому я бы не стал сразу «Все запретить». Вообще запретами ничего решить нельзя. Вот, все запретить – запретами ничего решить нельзя. Ну вот просто можно снизить, но разрешить никакую проблему запретами невозможно. Просто невозможно, потому что человек – это очень сложное существо. Если верующие люди считают, что он создан по подобию бога, да? Ну, понятно, насколько сложное существо. А неверующие люди сами по себе знают, что это сложное существо. 

А.ПЛЮЩЕВ: Вы бы как обыватель, если было разрешено ношение оружия, вы бы приобрели себе? Вас бы не сдерживал пункт хартии журналистов? 

А.ВЕНЕДИКТОВ: Я могу сказать, что для меня, для моего характера ощущение оружия – это ощущение не безопасности, а власти над другим безоружным. Я бы не стал усиливать свое властное начало, имея в кармане оружие. Скажем так. Когда я езжу с начальниками разными, то вижу, как ведет себя безопасность. Вот там профессиональная безопасность не обращает внимания, что у нее в кобуре висит там в самолете. А непрофессиональная, особенно молодые, они перед нами, журналистами специально там, особенно перед девчонками снимают пиджаки, чтобы показать висящую кобуру. Ну, понятно, да? Якобы, да? Это такое искушение. Вообще с искушениями надо бороться. 

А.ПЛЮЩЕВ: Постоянный шлейф каких-то новостей, связанных с отставкой Сердюкова. Теперь заговорили о возможной отставке начальника Генштаба Макарова. Довольно странно это слышать. Причем тут военные, казалось бы? 

А.ВЕНЕДИКТОВ: Вот! Это важная история. И если будет отставка Макарова, это значит, что Сердюков снят не за историю с Оборонсервисом и не за историю с этой девушкой, да? Если начнется чистка, это означает, что... Вернее так: в политическом руководстве России приняли решение изменить реформу. Вот и все. А отставка, якобы, связанная с Оборонсервисом и со Следственным комитетом – это лишь дымовое прикрытие. Очевидно, что в XXI веке нужна другая армия. Мы видим, какие идут конфликты и где. Мы видим, что государства применяют (я имею в виду индустриально-развитые государства), прежде всего, бесконтактные средства войны. И, собственно, солдат и офицеров тренируют как людей, которые управляют механизмами. Это просто другой солдат и другой офицер. 

Я недавно смотрел очень интересное интервью с летчиками-истребителями Миражей французскими. Ну, это какая-то фантастическая машина по управлению. Понимаешь, да? То есть там автопилот – это сама наводит, сама вычисляет цель, сама запускает ракеты, сама включает и отражает, если идут там ПВО всякие, да? А зачем тогда через 5 лет летчик? Начнут по-другому и готовить. И это вопрос скорости. С другой стороны, вот, ты представь себе, ты – человек, который всю свою жизнь, там сколько, 20, 30, 40 лет учился отражать противника так. А тебе говорят «Ты устарел». Собственно, в чем реформа Сердюкова? «Ты устарел. Сейчас все по-другому. Пшел вон», - говорил Сердюков офицерам. Потому что он хотел быстро и скоро, и тем самым наносил непоправимый ущерб психике, морали, боеспособности на этом отрезке. То есть он, как бы, выбрал... Мне в лицо говорили офицеры: «Он наш Чубайс армейский. Вот, он о людях не думает – ему железки». Это не совсем так, но и это тоже. И если будут менять Макарова, который, безусловно, был, на самом деле, одним из важных двигателей реформы, это значит, что реформа меняет либо скорость, либо абрис. 
Я думаю, что тут много политики. Но на самом деле, я могу тебе сказать, что десятки тысяч квартир при Сердюкове. Да, он – мебельщик. Но десятки тысяч квартир получили офицеры, которые не при мебельщике их не получали.

Образование военное стало современным, он ввел обязательно иностранные языки. Ну, что сейчас офицеры должны, да? Они должны изучать технологии современной войны, в том числе, извини меня, на примере американских войн, которые они ведут там в Ираке, в Афганистане, на Балканах вели. Надо знать языки. Все недовольны: «Как так? Зачем это, язык вероятного противника?» И это тоже Сердюков. И это силовое решение Сердюкова. Никто же не хотел это делать в таком объеме. Ну и так далее, и так далее. Можно массу чего говорить. 

Формально, если посмотреть всякие юридические, которые я успел посмотреть, к Оборонсервису (вот, вокруг конкретной фирмы) министр обороны не имел никакого отношения. Это фирма в стороне и все претензии, собственно, не к ней, а еще к другим фирмам коммерческим. Формально никакого отношения, никакой подписи, ничего нет. А во-вторых, зная нашу политическую структуру, если Сердюков... Знаешь, как говорили? «Сидь и молчь». Если он не будет выступать, если он не станет политическим противником тех, кто его снял, то и... Уйди тихо и живи спокойно. 

А.ПЛЮЩЕВ: Ну да. Представить себе фигуру Сердюкова на Болотной, в общем, не очень... 

А.ВЕНЕДИКТОВ: А Касьянова можно было себе представить, когда он был премьер-министром?  Никогда. Чиновник, финансист, который любил тихие кабинеты. Я Михаила Михайловича знал и первым замом министра финансов, и министром финансов, и премьер-министром, да? Тихие кабинеты, да?  Исключать вообще никого никуда никогда не надо. 


А.ПЛЮЩЕВ: В Санкт-Петербурге в детских садах решили уточнить гражданство, передают корреспонденты нашей радиостанции оттуда. Чиновники объясняют внезапную инициативу требованиями законодательства, правозащитники указывают на незаконность требований вне зависимости от его причин – ну, просто принесите гражданство детей, какого они у вас гражданства, российского, не российского. 

А.ВЕНЕДИКТОВ: На самом деле, тут надо понять, какова цель этого. Я думаю, мне кажется, что когда ребенка записывают в детский сад, там заполняется вся эта анкета. Речь идет о том, что ребенок сменил гражданство, что ли? Я не понимаю. Я думаю, что это совершенно ненужная лишняя история. Если это не связано с финансированием... Вот я тут просто не знаю. Но думаю, что не связано с финансированием. Но если это не связано с финансированием, то, собственно говоря, не надо из этого делать кампаний. Не надо. Если вы записываете, если у вас есть графа «Гражданство» при записи в детский сад, ну, заполните ее так же, как все, и до свидания. Если она нужна. Но начинать перепроверки? Перепроверки чего? Ну, ходите по домам. Это такой, административный раж, а в деле детей надо к этому относиться очень и очень аккуратно. Очень аккуратно. Не вижу необходимости в этой кампании – она никаких плюсов не даст, а вызвать может совершенно негативный вал. 

А.ПЛЮЩЕВ: Еще много... И слушатели тоже спрашивают о довольно частом госте радиостанции «Эхо Москвы»  Михаиле Федотове, главы Президентского Совета по правам человека. Сначала «Синие ведерки» обвинили его в нарушении правил движения неоднократном (его автомобиля, не его самого) и выложили эти файлы. А затем сегодня я читал о том, что Федотов сказал, что за его машиной следят, и эти самые файлы – это, видимо, и есть результат этой слежки. Более того, сделаны эти записи 2 года назад. Вокруг этого очень много... Например, оправдывает ли факт слежки нарушение правил дорожного движения, раз? И не уводит ли Михаил Федотов таким образом дискуссию? А то, что это было 2 года назад, а сейчас имеет ли какое-то значение? Что, правила 2 года назад можно было нарушать, а сейчас нельзя? Ну и так далее. Очень много всяких разных пересудов. Что вы думаете на этот счет? 

А.ВЕНЕДИКТОВ: Первое. Любой публичный человек, когда выбирает себе поприще публичное, в публичном месте становится объектом внимания. Если ты пошел в публичную политику или в шоу-бизнес, или в спорт, то в публичном месте ты будешь объектом повышенного внимания. 
 Дорога – это публичное место. И любой журналист (это входит в обязанности его профессии) будет следить за тем, как вы себя ведете. И имеет право на это. И если эта запись сделана журналистами, да? Для чего это делается? С целью публикации. То публичный человек, политик, государственный чиновник, главный редактор радиостанции, между прочим, должен понимать, что он на виду. Это первое. И журналист имеет право использовать даже слежку, если он не создает к этому, как, извини меня, папарацци с Дианой ситуацию ДТП, если он не мешал и тот даже не заметил. Это профессиональная не обязанность, возможность журналиста. Это раз. 

Вторая история. 2 года. Это очень интересная история, потому что если журналистами это было сделано 2 года назад, почему не выложили? Федотов говорит, что этот водитель уже уволен, эта машина уже там продана, передана, другая машина. Возникает вопрос. Вот, вы снимали честно. Чего не выложили? Чего выложили сейчас, когда идет атака на Федотова как на председателя Президентского Совета по правам человека, когда его пытаются там подмять? Мы все это видим – чего тут лукавить? Мы же понимаем: атаки, всё бывает. 

То есть иными словами, добытый, условно говоря, честный материал, компрометирующий, безусловно, попридержали для команды «Фас». Вопрос: кто дал команду «Фас»? Эу! Кто дал команду «Фас»? И для чего? То есть тогда вы, журналисты используетесь как презервативы, да? Вас используют. А когда вы перестаете быть использованными как те же самые инструменты, вас выкинут, не сомневайтесь. Это вторая история. 

За нарушения человек должен быть наказан, водитель или человек, который сидел там. Не надо избирательно подходить к чиновникам, никому нельзя – ни хорошему чиновнику, ни коррупционному чиновнику, ни честному чиновнику, ни очень честному чиновнику – нарушать дорожные правила нельзя. И третье, это вопрос использования в нужное время – это уже называется не информация, это называется компромат. Вот и вся история. Поэтому у нас на сайте и объяснение Федотова, и обличающие его материалы, и блог Кристины Потупчик, которая наезжает. У нас все – пожалуйста, выбирайте свою точку зрения сами. 

И если Михаилу Федотову или тем журналистам, которые сняли это видео, захочется эфира, с большим удовольствием. Но при этом есть еще один аспект. А если это снимали не журналисты? Которые слили журналисту? Совсем другая история. Значит, вас опять использовали как известное... Значит, это где-то лежало. Тогда кто снимал? Имеется в виду, если не журналисты, кто снимал и с какой целью? Это чиновник, за ним была слежка. Если не журналисты, подчеркиваю, да? Вот тогда органы должны выяснять. Это незаконная слежка, если это не журналисты. 

А.ПЛЮЩЕВ: Ну, тут я просто обязан задать вопрос. Вот, представим себе чиновника любого, не важно кого, Федотова, Путина, кого угодно, на которого вам приносят пленку двухлетней давности с компроматом. Вы ее поставите на сайт, например, в эфир пустите? 

А.ВЕНЕДИКТОВ: Да конечно. Нет - по поводу всяких пленок мы только один раз поставили слив – это была прослушка разговоров штаба Ельцина. Но там сидели люди, которые... В эфире в этот момент были люди, чьи голоса были на этой пленке. Да? То есть они комментировали, как и чего. Это было один раз всего. Потому что, на самом деле, чем слив отличается от информации? Отвечу. Слив, даже полученный из рук директора ФСБ или президента РФ, не проверяется. Информация, полученная из рук директора Службы безопасности или секретаря Совбеза, или из администрации президента, проверяется. Если вы взяли Федотова, возьмите у него интервью. Это так же, как с «Анатомией протеста». Вы делаете кино, вы получили слив, снятый спецслужбами? О’кей, нет вопроса, это материал. Но он исходный. Позвоните Таргамадзе, позвоните Удальцову, позвоните, кто там еще был, вставьте эти интервью. Если отказываются, скажете «Мы звонили и просили прокомментировать». Тогда это материал. А слив – ну, вот это не по нашей профессии, это другая профессия, это вот то, что потом выкидывают, изделие номер... 

А.ПЛЮЩЕВ: Я хотел бы еще США чуть-чуть затронуть, тем более, что вопросов по этому поводу много. Вы только что пообщались с Макфолом вчера, с послом США. Только что с Рябковым, замминистра иностранных дел. Как вам показалось по этим двум разговорам, как будут складываться отношения между США и Россией? 

А.ВЕНЕДИКТОВ: Очень трудно. Очень трудно, потому что с точки зрения президента Путина, как я понимаю, и с точки зрения президента Обамы, национальные интересы России и США реально, вот, по-честному, во многом не совпадают. Расходятся. Вот, просто расходятся объективно. Не потому что плохой Путин или плохой Обама, или хороший Путин и хороший Обама. Мир стремительно меняется, и ни РФ, ни США, супердержавы, великие державы по опыту, по возможностям и так далее не знают, что с этим делать. Вы что думаете, мы знаем, что делать с Ливией? Или американцы знают, что делать с Ливией? Что делать с Ближним Востоком? Раньше был «один проблем», как говорилось, - ближневосточное урегулирование. Вот, все сидели великие державы, говорили «Как бы нам палестинцев с израильтянами?» А сейчас-то добавилось это, это, это, это, это. И поскольку не знают, как это решить, интересы разъезжаются, они просто разъезжаются. Поэтому я думаю, кем бы ни был президент РФ вот сейчас, и кем бы ни был президент США, у нас сейчас период, когда интересы наших стран и национальной безопасности, и понимание расходится. Поэтому я как раз в отличие от Сергея Алексеевича Рябкова и Майкла Макфола смотрю на это пессимистично. Скажем так, зоны сотрудничества остаются, но количество проблем накапливается. То есть минусов становится больше, чем плюсов. Плюсы не исчезают, а минусов становится больше. 

А.ПЛЮЩЕВ: